Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

красота

Три новых публикации

Разламывая тем самым прежний график, сообщаем Вам о трех публикациях на тему взаимоотношения христианской веры и научного познания. Все они любезно предоставлены нам Антоном Морковиным (http://phoslogikis.ortox.ru).

Все три работы объединяют одно - они написанны как ответ на некие другие работы.

Альвин Платинга. Конфуз Докинза: натурализм ad absurdum
Вниманию читателей предлагается рецензия на книгу известного биолога и критика религии Р.К. Докинза «Бог как иллюзия» («The God Delusion»). Э.К. Платинга американский аналитический философ, автор работ в области философии религии, эпистемологии, метафизики и христианской апологетики.

Алистер Макграт. Докинз как иллюзия
Алистер МакГрат (Alister McGrath), биохимик и профессор исторической теологии Оксфордского университета пожалуй, наиболее известный критик атеистического публициста Ричарда Докинза. Его перу принадлежат книги «Бог Докинза: гены, мемы и смысл жизни» и «Докинз как иллюзия: атеистический фундаментализм и отказ от сверхъестественного» (в соавторстве с психологом Джоанной Коллику). Ниже приводится краткий отзыв МакГрата на книгу Докинза «Бог как иллюзия».

Антон Морковин. Творение и эволюция: «Несовместимости суть дополнительности»
Статья биолога А.К. Кондрашова «Почему я не православный» ставит ряд острых вопросов, обращенных к современным христианам. Значительная часть его критики касается взаимоотношений христианства и естественных наук. По мнению автора, последние оставляют все меньше места для традиционных религиозных убеждений, в частности - представлений о творении, о духовном мире и о чудесах. Однако в наше время все больше распространяется альтернативная точка зрения, согласно которой наука и религия не противоречат, а дополняют друг друга. У религии есть своя особая область, на которую не может претендовать научный разум - иначе он просто перестанет быть научным... Обоснованию такого взгляда и посвящен настоящий отзыв.

Также сообщаем, что статья "О религиозных ученых" была нами значительно дополненна. Сейчас это около 80 имен, причем если раньше акцент был сделан на великих классиках прошлого, в данный момент подавляющее большинство ученых близки к сегодняшнему дню.

**************************************
Отзывы о публикуемых работах можно оставлять как в комментариях, так и здесь (с пометкой "Журнал").
**************************************
Внимание! Мы будем рады опубликовать присланные нам статьи. Это могут быть как переводы, так и ваши работы. Присылать их лучше всего на адрес m1kle[соб.]hotmail.com. В информации этого профиля написано, какого они должны быть содержания (желательно).
**************************************
Анонс: следующая наша публикация, будет переводом одной из статей Питера Крифта.
красота

О религиозных ученых. Часть вторая, список

Оригинал публикации
О религиозных ученых. Часть вторая, список.

Астрономия:

В. Гершель (1738-1822, христианин; многие из его писем были посвящены обсуждению богословских вопросов, Гершель верил, что Божья Вселенная подчинена порядку, это убеждение помогло ему заключить, что «ненабожный астроном должен быть сумасшедшим»; астроном, открыл планету Уран и два её главных спутника, а также два спутника Сатурна. Первым обнаружил инфракрасное излучение. )

Д. Джинс (1877-1946; англиканин (предположительно); в интервью, опубликованном в The Observer у Джинса спросили: «Как Вы считаете, жизнь на Земле возникла по воле случая, или же, на Ваш взгляд, она есть часть куда большей системы?», на это ученый ответил: «Я склоняюсь к идеалистической теории, согласно которой основа сознание, а материальная Вселенная производная от сознания, а не наоборот»; математик, физик и астроном. Опроверг теорию Лапласа о зарождении Солнечной системы из газового облака. Вместе с Артуром Эддингтоном основал британскую космологию. Открыл закон Рэлея-Джинса об излучении для равновесной плотности излучения абсолютно чёрного тела и для испускательной способности абсолютно чёрного тела).

Collapse )
**************************************
Отзывы о публикуемых работах можно оставлять как в комментариях, так и здесь (с пометкой "Журнал").
**************************************
Внимание! Мы будем рады опубликовать присланные нам статьи. Это могут быть как переводы, так и ваши работы. Присылать их лучше всего на адрес m1kle[соб.]hotmail.com. В информации этого профиля написано, какого они должны быть содержания (желательно).
**************************************
Анонс: следующая наша публикация, скорее всего, будет посвящена культуре.
красота

Не Бог белых пятен. Джон Леннокс (John Carson Lennox)

Оригинальная публикация

Не Бог белых пятен. Джон Леннокс (John Carson Lennox)*

На днях сделанное Питером Хиггсом[1] предсказание получило подтверждение. Не обошлось и без серьезных возражений сомневающихся. Однако оно не напрасно было прославлено, это вдохновляющее вещество, из которого состоит современная наука награда для усердно работающей многие годы международной команды специалистов за интеллектуальную самоотдачу и научную доблесть.

 

Хиггсовый бозон окрестили частицей бога, встревожив этим многих физиков, в том числе Питера Хиггса и Лоуренса Краусса[2]. Кроме того, последний, в своей статье для Ньюсвик, возможно ненамеренно, дает новое толкование названию частицы: Используя свой выдающийся разум и не без помощи искуснейших инструментов, люди только что, может быть, заметно продвинулись к тому, чтобы заменить метафизические спекуляций проверяемыми опытным путем знаниями. С этих пор, хиггсова частица стала, по-видимому, более уместна, чем Бог. В свою очередь Краусс никуда не продвинулся, ведь его заявление также представляет собой не научное утверждение, а очередную метафизическую спекуляцию, в основе которой лежит смесь высокомерия и неверного представления о Боге.

 

Что имеет ввиду Краусс под Более уместна, чем Бог? Уместна к чему? В качестве ответа на вопрос о том, как работает Вселенная, хиггсова частица, безусловно, уместней Бога. Другое дело вопрос о том, почему вообще существует Вселенная, в которой мы можем заниматься физикой элементарных частиц. Двигатель внутреннего сгорания, вероятно, будет лучшим, чем Генри Форд, ответом на вопросе о том, как работает автомобиль, но он ничего не скажет нам о том, откуда вообще появился автомобиль. Пренебрегая метафизикой, легко допустить ошибку в категориях, как это делает Краусс, спутав механизмы и/или законы с деятельностью агента.

 

Кажется, Краусс и не догадывается, что ни один разумный монотеист не принял бы его представление о Боге. Его Бог есть просто-напросто Бог белых пятен, из разряда Это нечто мне непонятно, следовательно, за этим стоит Бог. В итоге, Краусс, вслед за Дарвином и Хокингом[3], мыслит Бога как объяснение мира, конкурирующее с научным. Сходную ошибку допускает человек, считающий объяснение автомобиля Форд в терминах Генри Форда как его изобретателя и конструктора противопоставленным объяснению этой машины в категориях механизмов и законов. Господь Бог не является Богом белых пятен, но Богом всего целого.

 

И вправду, именно вера в разумного Создателя убедила великих первопроходцев: Галилея, Кеплера, Ньютона, Максвелла и Бэббиджа[4] в возможности научных исследований. К.С. Льюис выразил эту мысль следующим образом: «Люди обратились к науке, потому что предполагали существование законa в природe, a существование законa в природе предполагалось ими потому, что они верили в Создателя этого закона».

 

Мелвин Калвин, лауреат Нобелевской премии по химии, видит истоки важного для науки представления об упорядочении природы в следующем основополагающем заключении: «Вселенная подвластна единому Богу, а не является результатом совокупности прихотей множества богов, управляющих каждый своей областью по своим законам. Этот монотеистический взгляд, по-видимому, и стал исторической основой современной науки».

 

Несмотря на это, по мысли Лауренса Краусса, хиггсовый бозон приблизит науку к полному избавлению от необходимости прибегать к различным сверхъестественным махинациям, начиная с вопроса о становлении Вселенной. Тем не менее, даже Исаак Ньютон не считал, что открытый им Закона всемирного тяготения освободит его от необходимости обращаться к Богу. Напротив, это изумительное открытие побудило ученого написать замечательный труд Principia Mathematica, его магнум опус. Который, как он надеялся, побудит мыслящего человека поверить в Бога.

 

По мере постижения математической структуры Вселенной, Ньютон все больше восхищался мудростью Создателя, а не начинал в ней сомневаться. Для каждого живого человека, не считая тех, кто по своей воле избрал слепоту, очевидно, что восхищение гениальностью Роллса и Роя будет возрастать одновременно с пониманием инженерии, разве это не естественно. Тем же образом, чем больше мы знаем о бозоне Хиггса, тем?

 

Более того, разве можно действие более мудрее, чем отказ от Бога, сопровожденный унизительным описанием его действий словами сверхъестественные махинации, для человека, который, если я его правильно понимаю, считает, что Хиггсовое поле и есть то самое ничто, из которого Вселенная сама себя создала (что содержит в себе внутренне противоречие) посредством бесцельной квантовой отрыжки.

 

Подобное редукционистское исследование поможет нам понять смысл происходящего не больше, чем исследование частиц краски - понять потолок Сикстинской Капеллы - не говоря уже о безумной идее, объявляющей создателями картины частицы красок, из которых она состоит. Благодаря исследованию частиц краски можно понять как создать новую краску, но не новую картину.

 

Если Краусс прав, и происхождение Вселенной действительно началось с бесцельной квантовой отрыжки, тогда такая же бесцельность присуща и нашему с вами разуму. Хотя автор, с некоторой очаровательной иронией, и предоставляет нам обоснованную причину сомневаться как в надежности человеческих мыслительных способностей, так и в истинности любых представлений, убеждений или утверждений ими производимых, включая и те, на которых держатся: понятие Хиггсового бозона, атеизм и, конечно же, мистификации. То есть, науке противостоит не Бог, а крауссовский атеизм.

 

Философ Людвиг Витгенштейн указывал на невозможность найти смысл системы в ней самой. Поэтому смысл Вселенной можно найти там, где его находили Ньютон и Максвелл в Боге. Что мы скажем о Бозоне Хиггса? Все просто: Бог его создал, Хиггс предсказал, а Церн нашёл. Мы справедливо отмечаем два последних факта, так что же с первым?

Ответ на этот вопрос, данный Джеймсом Максвеллом, начертан на двери самой известной в мире физической лаборатории: Кавендишской, расположенной в Кэмбридже: Велики дела Господни, вожделенны для всех, любящих оные.[5]




Примечания переводчика


[1] Питер Хиггс (англ. Peter Ware Higgs, род. 1929) британский физик-теоретик, предсказавший существование новой частицы, бозона, который получила его имя.

[2] Лоуренс Краусс (англ. Lawrence Maxwell Krauss, род. 1954) американский физик-теоретик и космолог.

[3] Стивен Хокинг (англ. Stephen William Hawking, род 1942) британский физик-теоретик, автор множества научно-популярных книг по физике.

[4] Чарльз Бэббидж (англ. Charles Babbage, 1791 1871) британский математик, изобретатель первой аналитической вычислительной машины.

[5] Псалтирь(Синодальный перевод) Псалом 110:2.

 



Перевод - М.А. Гринзайд

*Статья взята с сайта газеты The Christian Post: http://www.christianpost.com/news/the-god-particle-not-the-god-of-the-gaps-but-the-whole-show-80307/
красота

Беседа во время Великого Поста, Би-би-си. Джон Леннокс (John Lennox)

Оригинал Перевода

Беседа во время Великого Поста, Би-би-си. Джон Леннокс (John Lennox)

 

Замечательное общее дело, современная наука. Для неё нет преград в виде местоположения, вероучения или расы. Иногда она позволяет нам бороться с окружающими человечество проблемами, и мы справедливо ликуем, когда происходит продвижение, помогающее миллионам. Всю свою жизнь я был чистым математиком и часто размышлял над тем, что Нобелевский Лауреат по физике Юджин Вигнер[2] называл Непостижимой эффективностью математики. Как уравнения, созданные в голове математика, соотносятся со вселенной вовне? Этот вопрос заставил Альберта Эйнштейна сказать: Единственная непостижимая вещь о вселенной заключается в том, что она постижима. Тот факт, что мы верим в то, что наукой можно заниматься, уже удивителен.

 

Так почему же мы верим в то, что вселенная познаваема?

 

В конце концов, если, как говорят нам некоторые светские мыслители, человеческий разум сводиться к мозгу, а мозг есть не что иное, как результат неконтролируемых сил, странным кажется представление, что истина, не говоря уже о научной истине, есть один из его продуктов. На это еще давно указывал химик Дж.Б.С. Халдан[3]: если мысли в моем  разуме есть всего лишь движение атомов в моем мозгу, то почему я должен верить тому, что они говорят, включая тот факт, что они состоят из атомов? Не смотря на это, многие ученые придерживаются натуралистического взгляда, не подозревая о том, что он разрушает саму рациональность, то есть то, на чем строится научное исследование!

 

Но так было, да и сейчас бывает, не всегда. Наука, как мы её знаем, вышла на мировую сцену в Европе в 16м и 17м веках. Почему в том месте и в то время? Так мнение Альфреда Уайтхеда[4] на этот счет передает К.С. Льюис: Люди стали научными, потому что закон в природе был ими ожидаем, что в свою очередь объясняется тем, что они верили в Законодателя. Не случайно Галилей, Кеплер, Ньютон и Клерк-Максвелл верили в Бога.

 

Мелвин Калвин[5], Нобелевский Лауреат по биохимии находит истоки важного для науки представления об упорядоченности природы в следующем взгляде: Вселенная управляется одним Богом, и не является результатом действия совокупности прихотей многих богов, каждый из которых управляет своей областью в соответствии с собственным законами. Этот монотеистический взгляд кажется историческим основанием современной науки.

 

Не только вера в Бога не мешала науке, она являлась мотором, её двигающим. Открыв закон притяжения, Исаак Ньютон не совершал широко распространенной ошибки, он не говорил: теперь у меня есть закон гравитации, а значит, Бог мне больше не нужен. Вместо этого, он написал Principia Mathematica , самую известную книгу в истории науки, надеясь, что она убедит мыслящего человека в существовании Создателя.

 

Ньютону удалось увидеть то, чего, к сожалению, многие люди сейчас не в состоянии увидеть, он понимал, что Бог и наука не взаимоисключающие объяснения. Бог это деятель, спроектировавший и поддерживающий нашу Вселенную; наука же сообщает нам о том, как эта Вселенная работает и о тех законах, что стоят за её поведением. Как объяснение Вселенной, Бог противоречит науке не больше, чем сэр Франк Виттл противоречит законам и механизмам реактивного двигателя, как объяснение этого устройства. Существование законов и механизмов никак не является доводом за отсутствие деятеля, ставящего эти законы и механизмы на нужное место. Напротив, сама их утонченность, доходящая до тонкой настройки Вселенной, является свидетельством мудрости Создателя. Для Кеплера Главной целью всех исследований внешнего мира должно быть понимание разумного порядка, который был наложен на него Богом, и который Он нам открыл через язык математики.

 

В таком случае, как ученый, я не смущаюсь и не стыжусь быть Христианином. В конце концов, Христианство сыграло большую роль в становлении моего предмета.

 

Упоминание Кеплера заставляет меня обратиться к другой проблеме. Наука, как я уже говорил - общее дело. Однако настоящий прорыв часто происходит из-за одного человека, обладающего смелостью усомниться в общепринятых взглядах и прокладывающего себе путь самостоятельно. Одним из таких людей был Кеплер. В качестве ассистента астронома Тихо Браге он отправился в Прагу, где получил задание с помощью математического языка интерпретировать наблюдения за движением планет как сложную систему колец. Веками главенствовало мнение Аристотеля, заключающееся в том, что совершеннейшее движение круговое. Но у Кеплера не получалось соотнести наблюдения с кругами. Поэтому, отказавшись от Аристотеля, ученый сделал революционный шаг, приближая наблюдения за планетами по пометкам и вглядываясь в то, как действительно выгладят орбиты. Открытие Кеплером того, что планетарные орбиты не круговые, а эллиптические, привели к существенной смене парадигмы в науке.

 

Кеплер был наделен способностью с особым вниманием подходить к каждой вещи, не вписывающейся в установленную теорию. Таким же был и Эйнштейн. Ведь именно явления, не согласующиеся с господствующей теорией, могут приводить к значительным продвижениям в науке. Более того, существуют вещи, которые не вписываются в науку. Потому что, вопреки распространенному мнению, наука - не единственный путь к истине. Действительно, весь головокружительный успех науки объясняется сужением диапазона её методологии и вопросов, ей рассматриваемых. Не совпадает наука и с рациональностью, ведь если бы это было не так, пришлось бы закрыть половину наших университетских факультетов. В жизни существуют более важные предметы вопросы истории и искусства, культуры и музыки, истины и смысла, любви и красоты, нравственности и духовности и множество других важнейших вещей, которые находятся вне доступа естественных наук и, конечно же, самого натурализма. Не получается ли так, что общепринятый натурализм сдерживает прогресс, подобно тому как понимание Кплера в начале сдерживалось общепринятым учением Аристотеля?

 

Именно эта мысль приходит мне на ум во время этого Великого Поста. В частности, личность Иисуса, больше других не подходила под воззрения этого мира. Как Кеплер перевернул науку, обратив свое внимание на причину несоответствия небесных наблюдений математической мудрости его времени, так и я утверждаю, что моя и многих других людей жизнь коренным образом изменилась обращением внимания на то, почему Иисус не сообразовался и не сообразуется со строем мыслей этого мира. Действительно, тот факт, что Иисус не подходил под мерки мира одна из причин, убеждающих меня в том, что он сын Божий.

 

Например, Иисус вписывается в образ героя художественной литературы. В противном случае, Евангелия было бы невозможно объяснить. Нужно было обладать исключительной гениальностью, чтобы изобрести характер Иисуса, и от его имени произнести притчи, которые сами по себе являются литературными шедеврами. Просто невозможно, чтобы авторы всех четырех Евангелий, не обладая почти никаким образованием, одновременно оказались литературными гениями мирового уровня.

 

Более того, в литературе существует сравнительно мало героев, которые бы казались нам реальными людьми, которых мы можем знать и, если потребуется, опознать. Один из таких людей Сократ, мой интеллектуальный герой. Многие череда поколений поражались ему как настоящему человеку. И все это потому, что Платон не изобретал его. То же самое с Иисусом Христом. Действительно, чем больше мы узнаем про различные культуры того времени, тем больше нам кажется, что если бы характер Иисуса не был исторической реальностью, никто бы не мог его изобрести, ведь он не вписывался не в одну культуру. Иисус Евангелий не подходил под ничье представление о герое. Грек, римлянин и иудей находил его противоположным своему идеалу.

 

Иудейским идеалом был сильный, воинственный предводитель, готовый бороться с римской оккупацией. Поэтому не удивительно, что, когда Иисус не оказал никакого сопротивления аресту, последователи временно его оставили. Он был далек от идеала иудейского предводителя.

 

Что касается греков, то некоторые предпочитали Эпикурейское стремление избегать чрезмерной боли и удовольствия, способных потревожить спокойствие. Другие предпочитали рациональность Стоицизма, которая подавляла чувства и, подобно Сократу, встречала смерть с невозмутимостью.

 

Римский наместник Понтий Пилат счел Христа непрактичным и вообще человеком не сообразным с миром, когда Иисус сказал ему: Царство мое не от мира сего Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине .

 

Так, Иисус был противоположен всем представлениям об идеальном герое. В самом деле, атеист Мэтью Пэррис, недавно написал в газете Спектэйтор, что если бы Иисуса не существовало, то даже церковь никогда бы не смогла его выдумать! Иисус просто не подходил.

 

Как и его послание Пасхальное послание, к которому Великий Пост нас готовит. Св. Павел говорит нам, что проповедь Христа распятого для иудеев была соблазном, а для эллинов - безумием. Конечно же, ранние христиане не смогли бы придумать такую историю. Откуда тогда она пришла к нам? От самого Иисуса Христа, который говорил: Сын Человеческий не [для того] пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих[6]. Иисус не вписывался в окружающий его мир. Поэтому его распяли и попытались вписать его в гробницу. Но это тем более не получилось. На третий день он воскрес из мертвых.

 

Но, не противоречит ли все это науке, которую я раньше восхвалял? Не будут ли такие чудеса невозможны, в силу того, что они противоречат законам природы?

 

Я так не думаю. Если я две ночи подряд буду класть по 10 фунтов в мою выдвижную полку, то из законов арифметики будет следовать то, что у меня 20 фунтов. Если, однако, после того, как я проснусь, я найду в полке только 5 фунтов, то, как отметил К.С. Льюис, из этого я не буду делать вывод о том, что законы арифметики были нарушены, но задумаюсь о возможном нарушении законов Англии. Законы природы описывают нам закономерности, которым обычно подчиняется Вселенная. Бог, создавший Вселенную с этими законами не больший узник этих законов, чем вор узник законов арифметики. Как и моя комната, Вселенная не закрытая система, как утверждают секуляристы. Бог может, если на то будет Его воля, сделать что-то особенное, например, воскресить Иисуса Христа из мертвых.

 

Заметьте, именно мое знание законов арифметики помогло мне понять, что вор украл деньги. Аналогично, если бы мы не знали законов природы, говорящих нам о том, что мертвые, как правило, остаются в своих могилах, мы бы никогда не признали бы воскресения. Мы можем сказать с уверенность, что то, что никто не воскресает из мертвых естественным путем, это закон природы. Но Христиане не утверждают, что Иисус воскрес естественным путем, они стоят на том, что он воскрес из-за сверхъестественной силы. Законы природы не могут отвергнуть такую возможность.

 

Юм считал, что мы должны отвергнуть чудо, если мы не считаем, что его ложность повлечет за собой такие необъяснимые последствия, что для их объяснения потребуется еще большее чудо. Это хорошая причина для того, чтобы поверить в воскресение Иисуса Христа. Сообщения о мертвой гробнице, рассказы очевидцев, быстрый рост Христианства из Иудаизма и свидетельства миллионов людей сегодня необъяснимы без Воскресения. Как Шерлок Холмс говорил доктору Ватсону: Как же часто я тебе говорил, что когда ты отметешь все невозможное, что бы у тебя не осталось, каким бы невероятным оно не было, должно быть правдой?

Как русские христиане говорят на Пасху: Христос Воскрес Воистину Воскрес! [7]              

 

Примечания переводчика



[1] Передача на четвертом канале радио Би-би-си. Каждую неделю один человек готовит беседу на какую-то тему, связанную с жизнью Христа. Таким образом, за все время Великого Поста успеют выступить шесть человек.

[2] Юджин Ви.гнер (венг. Wigner Jen. P.l, 1902 - 1995)  - американский физик и математик венгерского происхождения, получивший Нобелевскую премию по физике в 1963 году «За вклад в теорию атомного ядра и элементарных частиц, особенно с помощью открытия и приложения фундаментальных принципов симметрии».

[3] Джон Бёрдон Сандерсон Хо.лдейн (англ. John Burdon Sanderson Haldane, 1892 - 1964) - английский биолог (генетик, эволюционист, физиолог, биохимик, биометрист), популяризатор и философ науки. Один из основоположников современной популяционной, математической, молекулярной и биохимической генетики, а также синтетической теории эволюции.

[4] Альфред Норт Уайтхед (англ. Alfred North Whitehead; 1861 1947) - английский математик, вместе с Бертраном Расселом написал фундаментальный труд «Principia Mathematica» (191013).

[5] Ме.лвин Э.ллис Ка.лвин (англ. Melvin Ellis Calvin; 1911 1997) - американский биохимик, получивший в 1961 году, «За исследование усвоения двуокиси углерода растениями».

[6] Евангелие от Матфея, 20:28.

[7] В оригинальной работе Джона Леннокса пасхальное приветствие приводиться сначала на русском языке (латиницей), затем на английском.



Статья взята с английского сайта Джонна Леннокса: BBC LENT TALKS 2012 PROF. JOHN C. LENNOX




Перевод - М.А. Гринзайд
красота

Статья "Кант (из серии «Столпы неверия») " Питера Крайфта

Оригинал перевода

Примечания переводчика: В данной статье доктор Питер Крэйфт рассматривает философию Канта в самых общих чертах. Некоторые её положения могут быть поняты из статьи в неправильном смысле. Лучше перед её прочтением уже быть знакомым с философией Канта. Поэтому мы настоятельно рекомендуем вам в оригинале прочитать кантовскую «Критику чистого разума». С другой стороны, если вы не хотите углубляться в философию и хотите просто-напросто получить представление об идеях философа и связи их с другими идеями, то эта статья обязательно будет вам полезной.

Иммануил Кант (из серии «Столпы неверия»)

Кто такой Иммануил Кант?

 

Немногие философы в человеческой истории были такими нечитабельными и сухими, как Иммануил Кант. Тем не менее, мало кто оказал столь разрушительное воздействие на человеческую мысль.

 

Рассказывают, что Лампе, преданный слуга Канта, внимательно прочитывал каждую вещь, опубликованную своим хозяином. Однако когда философ написал свою самую значительную работу, «Критику чистого разума», Лампе начал её читать, но так и не закончил, потому что, как он сказал, если бы он полностью прочитал её, то попал бы в психиатрическую лечебницу. С тех пор многие студенты испытывают схожие чувства.

 

Кроме того, этот абстрактный профессор, разбирающий в абстрактном стиле абстрактный вопрос, я считаю, первичный источник идеи, которая подвергает веру (и как следствие душу) большей опасности, чем любая другая; идея о том, что истина субъективна.

 

Простые горожане его родного Кенигсберга, где он жил и писал в последней половине XVII века, понимали это лучше, чем профессиональные ученые. Так, они назвали Канта Разрушителем и называли своих собак в его честь.

 

Он был уравновешенным, приятным и благочестивым человеком, настолько пунктуальным, что его соседи сверяли часы, завидев его за совершением ежедневных прогулок. Главное намерение его философии было благородным: восстановить человеческое достоинство посреди скептического мира, поклоняющегося науке.

 

Следующая история делает это намерение понятным. Однажды Кант посетил лекцию материалистического астронома, которая была посвящена месту человека во Вселенной. Когда ученый завершил свою лекцию словами: «Теперь вы видите, с точки зрения астрономии человек представляется незначительным», Кант возразил: «Профессор, Вы забыли самое главное, человек является астрономом».

 

Больше, чем любой другой мыслитель, Кант дал толчок типично современному повороту от объективного к субъективному. Это может звучать многообещающе до тех пор, пока мы не узнаем, что это значило для Канта сведение самой истины к нашей субъективности. Эта кантовская идея позднее привела к катастрофическим последствиям.

 

Если нам когда-нибудь доводилось вести беседу о вере с неверующими, то мы знаем из собственного опыта, что в наше время наиболее частое препятствие к вере это не какое-то интеллектуальное препятствие. Не проблема зла или догмат Троицы является этим препятствием, но предположение, что религия в принципе не может иметь отношение к фактам и объективной истине; что любая попытка убедить другого человека в истинности своей веры объективной истинности, всеобщей немыслимая самонадеянность.

 

Дело религии, следуя данному подходу,  практика, а не теория; ценности, а не факты; нечто субъективное и личное, а не объективное и общественное.

 

Догма здесь выступает в качестве дополнения, и дополнения плохого, ведь догма воспитывает догматизм. Религия, таким образом, равняется этике. А так как христианская этика очень похожа на этику основных мировых религий, не имеет значения являешься ли ты христианином или нет; можно ли тебя считать хорошим человеком вот, что важно (люди, которые в это верят, считают что любой человек, кроме Адольфа Гитлера и Чарльза Мэнсона[1], хороший).

 

Наибольшую вину за подобный образ мыслей несет именно Кант. Он помог похоронить средневековый синтез веры и разума. Кант заявлял, что его философия избавится от претензий рассудка, чтобы создать комнату для веры, как будто бы вера и рассудок были не союзниками, а заклятыми врагами. В кантовской философии лютеровский развод между разумом и верой доходит до заключительной стадии.

 

Кант полагал, что религия не может быть делом рассудка, аргументации или даже знания; никакие свидетельства не могут выступать в пользу религии. Это допущение глубоко повлияло на умы большей части людей, занимающихся религиозным образованием (составителей катехизисов, преподавателей богословия) сегодня. Эти люди отвернулись от голых костей веры, объективных фактов, записанных в Писании и обобщенных в Апостольском Символе Веры. Они совершили развод между верой и рассудком и поженили её на популярной психологии, потому что они последовали за кантовской философией.

 

«Две вещи наполняют мою душу удивлением и благоговением, признавался Кант,  звездное небо надо мной и нравственный закон во мне». То, перед чем человек благоговеет, наполняет его сердце и направляет его мысль. Заметьте, удивление у Канта вызывают только две вещи: не Бог, не Христос, не Творение, Воплощение, Воскресение и Суд, но «звездное небо надо мной и нравственный закон во мне». «Звездное небо надо мной» это известная современной науке физическая Вселенная. Кант низводит всё остальное до субъективности. Моральный закон не вовне, но внутри, не объективен, а субъективен; не Естественный Закон, исходящий от Бога, содержащий объективные понятия добра и зла, а закон человеческий, по которому мы сами выбираем себе ограничения о если мы сами себя ограничиваем, то ограничены ли мы на самом деле?). Таким образом, мораль всего лишь субъективное понятие. У неё нет никакого содержания, кроме Золотого Правила (кантовский Категорический императив).

 

Если бы нравственный закон исходил от Бога, а не от человека, утверждает Кант, то человек не был бы свободен в смысле автономности. Так оно и есть. Затем философ утверждает, что человек должен быть автономен, следовательно, моральный закон исходит не от Бога, а от человека. Церковь идет от той же предпосылки, что и Кант: моральный закон исходит от Бога, следовательно, человек не автономен. У него есть свобода следовать или не следовать закону, но у него нет свободы создать закон.

 

Хотя Кант и считал себя христианином, он отрицал нашу способность знать о существовании: (1) Бога, (2) Свободной воли и (3) Бессмертия. Он утверждал, что мы должны жить, как если бы эти три идеи были истинными, потому что если мы будем верить в них, то мы будем серьезно относиться к нравственности. Это оправдание веры чисто практическими аргументами является ужасной ошибкой. Кант верит в Бога не потому, что он истинен, а потому, что он полезен. Почему тогда не верить в Санта-Клауса? Если бы я был Богом, то предпочел бы честного атеиста нечестному теисту, и Кант, на мой взгляд, именно нечестный теист, потому что не существует иной причины честному человеку поверить во что либо, кроме истинности предмета веры.

 

Люди, пытающиеся преподнести христианскую веру в кантианском смысле как систему ценностей, а не как истину, никогда не имели успеха в длительной перспективе. Почему с таким значительным числом соревнующихся систем ценностей на рынке кто-то должен предпочесть христианский вариант системам более простым, не имеющим за собой теологического багажа и таких неудобных нравственных запросов?

 

Кант проиграл итоговое сражение, покинув поле фактов. Он верил в величайший миф века Просвещения (ироническое название): что ньютоновская наука пришла к нам надолго и, чтобы выстоять, христианству требовалось найти себе новое место в новом умственном ландшафте, сформированным новой наукой. Единственным оставшимся местом была субъективность.

 

Из этого следовало игнорирование или интерпретирование в качестве мифа сверхъестественных и чудесных заявлений традиционного христианства. Стратегия Канта была такой же, как и у Рудольфа Бультмана, отца демифологизации и человека, который, как никто другой, ответственен за учеников католических колледжей, потерявших веру. Многие профессора богословия следуют за его теориями критицизма, которые сводят библейские свидетельства о чудесах к простым мифам, ценностям и благочестивым толкованиям.

 

Вот что Бультман сказал по поводу предполагаемого конфликта между наукой и верой: «Научная картина мира останется с нами и отстоит свои права у любой теологии, конфликтующей с ней, какой бы внушительной та ни была». Примечательно, что сама научная картина мира ньютоновской физики, принятая Кантом и Бультманом как нечто абсолютное и неизменное, сегодня практически повсеместно была отвергнута самими учеными!

 

Основной вопрос, которым задается Кант: «Как мы можем знать истину?». Ранее он придерживался ответа, данного рационализмом, и гласящего, что мы можем познать истину интеллектом, а не чувствами и что интеллект обладает своими собственными врожденными идеями. Затем он прочитал эмпириста Давида Юма, который, по словам философа, «разбудил меня от догматического сна». Как и остальные эмпиристы, Юм полагал, что мы можем познать истину только чувствами и что у нас нет врожденных идей. Но допущения Юма привели его к выводам скептицизма, отрицания того, что мы в принципе можем знать истину. Кант считал недопустимым как догматизм рационализма, так и скептицизм эмпиризма, и искал третий путь.

 

Такой третий путь был известен со времен Аристотеля. Им была философия реализма, здравого смысла. Согласно реализму, мы можем познавать истину как чувствами, так и интеллектом, если они будут должным образом работать вместе, как два лезвия ножниц. Вместо возвращения к традиционному реализму Кант разработал совершенно новую теорию познания, которую обычно называют идеализмом. Он называл её своей коперниканской революцией в философии. Её простейшее название субъективизм. Она заключается в переопределении истины как субъективной, а не объективной.

 

Все предшествующие Канту философы предполагали, что истина объективна. Это совпадает с тем, что мы обычно имеем в виду под истиной: знание о том, что есть, соответствие мышления объективной реальности. Некоторые философы (как рационалисты) думали, что мы можем достичь этой цели только через рассудок. Ранние эмпиристы (подобно Локку) полагали, что мы можем достичь её с помощью чувств. Позднейшие, скептические эмпиристы считали, что мы в принципе не можем её достичь. Кант отрицал допущение, общее для всех соревнующихся философий, он отвергал то, что мы вообще должны достигать её, что истина означает соответствие объективной реальности. До сих пор предполагалось, что всё наше знание должно соответствовать объектам, но мы добьемся большего, если предположим обратное, что объекты мысли должны соответствовать нашему знанию.

 

Кант утверждал, что все наше знание субъективно. Что ж, это утверждение само по себе субъективно? Если да, то знание этого факта также субъективно, и так далее, и мы в итоге оказываемся посреди бесконечного зеркального зала. Кантовская философия является идеальной философией ада. Возможно, проклятые коллективно верят в то, что они не находятся в аду, всё просто происходит в их воображении. И возможно, оно так и есть; возможно, это и означает ад.

 


[1] Чарльз Мэнсон (Charles Milles Manson), родился в 1934 году, лидер преступного сообщества Семья, члены которого совершили множество жестоких убийств.



Автор — Питер Крэйфт (Peter John Kreeft); переводчик — М.А. Гринзайд.
красота

Статья "Духовная история" Питера Крайфта

Оригинал перевода
Духовная история. Как мы оказались на краю.*

С разных точек зрения можно рассказать историю нашей цивилизации. Исторические книжки, как правило, рассказывают её с какой-то конкретной точки зрении, и не всегда самой важной. И то, что является самым важным для историков, не обязательно является самым важным для Бога. Он смотрит внутрь, в то время как мы видим лишь внешнюю оболочку.

Более того, Бог знает смысл истории лучше историков, потому что это «Его история». Он — автор истории, а мы её герои. Это не отменяет того, что мы совершаем свободные действия, определяя ткань истории, как и Бог; в точности как и Капитан Ахаб своими действиями участвует в развитии сюжета Моби Дика, но тоже самое делает и Мелвилл.

Разумеется, мы не можем полностью, понять точку зрения Бога, но мы можем стремиться её понять, и двигаться к ней, вместо того, чтобы её игнорировать. Мы также можем прислушаться и сосредоточиться, когда Бог открывает нам улики для её понимания. Давайте же попробуем написать краткое изложение духовной истории Европейской цивилизации, историю её души, а не тела.

В целом, её структура будет выглядеть как буква H.

Представьте себе две реки, истекающие из болота, которые затем сливаются, и опять расходятся. Движение этой истории, шаги, которые наша цивилизация делала на своем пути, представляют собой десять этапов:

1. Период мифа.

2. Пробуждение само-сознания, «Осевой период»

3. Гебраизм: добродетель в действии.

4. Эллинизм: добродетель в теории.

5. Средневековый Христианский синтез.

6. Реннесанс: возвращение к Эллинизму.

7. Реформация: возвращение к Гебраизму.

8. Классическая современность: Рационализм просвещения, секуляризованный Элленизм.

9. Антисовременность: Романтический иррационализм, секуляризованный Гебраизм.

10. Постмодернизм, настоящее время: новый «Осевой период»?



  1. Миф.

Приблизительно 90 процентов того времени, что наш вид живет на этой Планете, мы думали и жили мифом. Не смотря на это, мы знаем и заботимся об этом периоде меньше, чем о любом другом, скорее всего, из-за нашего хронологического снобизма.

Слово миф означает «история». Мифы — это живые картинки, которые рождаются из воображения, этого глубочайшего, творческого, бессознательного колодца внутри нас, который психологи только начинают открывать в нашем веке. Эти истории и образы, которыми существуют мифы до сих пор оказывают на нас сильное воздействие, на бессознательном уровне, преимущественно в искусстве, а больше всего - в кино, этой огромной пробуждающей машине. Юнгианские психологи могли бы днями изучать программы МТВ, они витком набиты архетипами, мифическими образами.

Миф непосредственен и спонтанен. Он содержит красоту, а не истину, или только истину красоты самой по себе. Нам может показаться проникновенным высказывание Китса: «красота это истина, истина это красота», но это оно вместе с тем вводит нас в замешательство. Такое высказывание не будет отсутствием уважения красоте, которая является одной из трех Божиих пророков в человеческой душе, другие два — праведность и истина. Красота узнается через воображение, праведность — через совесть, а истина — через разум(в большем, древнем понимании мудрости, не просто рациональности; в смысле понимания, а не вычисления; разума, а не рассуждения). Все три сходящиеся потока еврейских пророков праведности, греческих философов, языческих создателей мифов, указывают нам на Мессию(см. Пункт 4).

Миф не ищет и тем более не дает нам ни причин, ни законов. Он не спрашивает и не приказывает. Миф не для объяснения праведности, морали. Действительно, мифы пытаются объяснить происхождения вещей, но такое объяснение не выдерживает рационального анализа. Мифы не стараются быть рациональными. Не стараются они и быть нравственными, хотя мифы часто заставляют людей что-то делать, к примеру, предпринимать мучительные попытки доказать свою мужественность, или произносить магические слова, чтобы получить помощь от местных богов, для победы над врагом. Но это не нравственно. В мифических обществах нравственность исходила не от священников, а от философов. Исключением являются евреи, которые одни среди всех древних народов не были задействованы мифом, и которые идентифицировали единственный Объект своего религиозного трепета и поклонения с источником совести и закона. Врожденное чувство нравственности, или совести, достаточно сильно отличается от врожденного чувства трепета, изумления, поклонения, и трансцедентной тайны(«сверхъестественного»), которая выражена мифом.

Поклонение и нравственность, существовали раздельно в язычестве в течении многих тысяч лет. Только один народ соединил их, и его собственные летописи утверждают, что не он это сделал, а Бог. Его притязание быть «избранным народом» Бога было самым застенчивым из всех возможных объяснений собственного гения.



  1. Осевой период

Карл Ясперс использует этот термин для шестого века до Рождества Христова, потому что в этом веке человеческая сознательность по всему миру начала поворачиваться, как если бы она была на своей оси, лицом к себе. Сознательность стала само-сознательностью. Это произошло независимо, приблизительно в одно и тоже время по всему миру. Это было либо совпадением, либо заговором; либо случайностью, либо Божественным промыслом. Чем больше мы на все это смотрим, тем меньше нам кажется, что это было случайно.

В Китае, к примеру, мы найдем две великие фигуры: Конфуций и Лао-Цзы. Конфуция заменил преднамеренную традицию «традиционной традицией», а Лао-Цзы заменил индивидуальный мистический опыт Дао, или космической силы, авторитарной и безличной судьбой И Чинг, в своем небольшом шедевре, Дао Те Чинг.

В Индии, Гаутама Будда отказался от книг и авторитета Браминов, для поиска нирваны и осмотрительно сказал миру, что любой может сделать так же: «Будьте сами себе светильниками».

В Персии, Зороастр пророческой и моралистической религией заменил анимизм, трибиализм, и поклонение природе.

В Греции, философы и ученые дали революционный толчок, начав задавать вопросы о мире и жизни, вопросы, на которые поэты и мифотворцы не могли ответить.

В Израиле, великие пророки требовали личной и общественной справедливости и святости, а не простого соблюдения закона.

Везде, разными путями, человеческая сознательность начала создавать новый, внутрь обращенный запрос, стала сознавать свою силу и ответственность. В некотором смысле, современный человек был рожден двадцать шесть веков назад. Каждый последующий шаг в нашей духовной истории зависел от этого события, находился в его контексте.



  1. Эллинизм

Эллинизмом Мэтью Анольд[1] называл греческий дух. Даже когда как политическая единица Эллада (Греция) умерла, дух её был сохранен в Римском теле таким образом, что мы можем осмысленно использовать термин «классическая» для культур как Греции, так и Рима.

Греки, если можно так выразиться, думали и говорили больше, чем кто либо другой. Лука, во время написания Деяний, должен был объяснить своей не-греческой аудитории это странное поведение «Афиняне же все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не про­водили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое.»(17:21, Синодальный перевод). Самое большое значение греки придавали слову логос, которое означало(среди многих своих прочих значений) «Слово, язык, рассуждение, мысль, разум или понятная истина». Так, Иоанн начинает свое Евенгелие с изумительного притязания, что логос, который греки искали, Истина, существовало как Бог, и с Богом, «В начале», и «стала плотью», стала Иисусом, Иисусом, который сказал «Я есть истина».

Вид этой истины, которую греки мыслили, обсуждали, искали, в своих мыслях, обсуждениях и поисках больше всего — это истина о добродетели. Сократ, этот выдующийся грек, один из двух или трех людей в истории этой планеты, которые существенно изменили мир и оказали огромное влияние на все последующие эпохи, практически не размышлял ни о чем другом. Каждый его диалог это поиск истины о какой-либо конкретной добродетели.

Мы можем противопоставить Эллинский и Гебраистический разум, как это делает Мэтью Арнольд, противопостовляя теорию и практику, интеллектуализм и волюнтаризм, приоритет мысли и приоритет воли, выбора, действия. Думая о добродетели, греки представляли добродетель в теоретической сфере; евреи - в практической. Так, для Сократа и Платона, правильное мышление является добродетелью. Добродетель — это знание, а знание — это добродетель. Если мы будем знать добро, то мы будем поступать по-доброму. Воля, выбор и действие обязательно следуют за мышлением. Мы всегда выбираем то, что нам кажется выгодным. Если наши мысли правильны, будет правилен и наш выбор. Таким образом, философская мудрость является предписанием для моральной утопии, как излагает Платон в своей Республике.



  1. Гебраизм

В греческой схеме отсутствовали две важнейшие категории человеческого существования, которые есть в еврейской и христианской перспективе: грех и вера, категории отношения с Богом. Эти категории не просто этические, они религиозные. Религиозность содержит этический элемент, но она идет выше его. Религиозный еврей или христианин должен быть этически добродетелен, но, помимо этого, он также должен иметь религиозную веру. Первая из двух важнейших заповедей религиозная(возлюби Господа всем сердцем и всей душой), вторая — этическая(возлюби ближнего твоего).

Для Гебраизма вера(верность) первична; добродетель - вторична, а знание — третье по важности. Знание Бога и добродетели не предшевствует их осуществлению, как это было для греков. Скорее, оно встроено в практику, или зависит от неё.Таким образом, Иисус дает совершенно гебраистский ответ на вопрос: «Как мы можем узнать твое учение, оно от Бога ил нет?», когда он говорит «кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю»(Иоанн. 7:17). Для грека, голова судит сердце: «Живи в соответствии с разумом». Для еврея, сердце судит голову: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни»(Пр. 4:23).(Сердце в Библли означает «волю», а не чувство. Гебраизм практичен, а не сентиментален.)



  1. Средневековый христианский синтез

Христианская добродетель фундаментально ни чем не отличается от еврейской добродетели, потому что не только евреи и христиане, но почти все люди знают разницу между добром и злом(религии отличаются в богословии, в этической части между ними практически нет различий) и еще потому что евреи и христиане верят в одного и того же Бога, автора морального закона.
Но христианство, в отличии от иудаизма — прозилетическая религия. Оно отправляло миссионеров в Греко-Римский мир, чтобы обратить его, и «то», что подлежало обращению включало в себя в том числе и греческое представлении о добродетели.

У христианами с самого начала существовало три различных отношения к языческому миру и к языческому понимаю добродетели в частности:(1) некритический синтез, (2) критический синтез, и (3) чистая критика и противопостовление. Различные христианские мыслители принимали либо (1) все, (2) некоторые или (3) никакие Греческие идеалы добродетели. Величайшие христианские мыслители, такие как блаженный Августин и Фома Аквинский, шли вторым путем, подвергаясь критике с обоих сторон, вплоть до настоящего времени. Модернисты считали их фундаменталистами, а фундаменталисты считали их модернистами.

Возможно, синтез - не подходящее слово, для великой традиции, которая разрабатывалась в течении тысячелетия Средних веков. Скорее, это было глубокое христианское осмысление греческой философии и морали. Это не было подобно зайцу, прилипнувшему к морковке, но зайцу, евшему и переваривающему морковку.



6 и 7. Ренессанс и Реформация

Две силы, разделившие пряди каната, которые Средние века сдерживали вместе. Мы больше не живем в средние века, в первую очередь из-за Ренессанса и Реформации.

Ренессанс пытался вернуться к Греко-Римскому классицизму и гуманизму, без средневековых добавок схоластической философии и теологии. Реформация пыталась вернуться к более простому, до-средневековому христианству Нового Завета, христианству, без добавок в виде греческого рационализма, римского легализма и институционализма, которые, по мыслям реформаторов, развратили Католичесую Церковь. Сегодня, с высоты наших лет, мы называем Ренессанс и Реформацию прогрессивными движениями, потому что они вывели нас из средневековья и привели к современному миру. Однако мыслители тех времен считали себя частью ностальгических или возвратных движений, чистых движений: Ренессанс возвращался к Эллинизму, Реформация к Гебраизму.

Это деление до сих пор с нами. Гебраизм и Элленизм, сердце и голова, воля и разум, до сих пор разделены. Неудачная попытка Ницше найти общий центр у этих двух сил(которые он называл «Дионисическими» и «Аполлоническими», в честь греческих богов земли и неба, света и тьмы, растительности и солнца), привела его к сумасшествию. По дороге к безумию, блеск был сброшен, как искра с разрушительного огня. Все это верно как для нашей цивилизации в целом, таки и для Ницше в частности. Я не прославляю безумца, но Ницше был пророком и зеркалом безумия нашей цивилизации, и мы можем многому у него научиться.



  1. Просвещение

Сам термин просвещение таит в себе иронию; духовно, век просвещения был самым темным в истории. Сциентизм и рационализм заменили веру; сердце человеческое сузилось и застыло в подчинении своим собственным богам, изобретениям своиз собственных рук. Г.К. Честертон был абсолютно прав, когда говорил о трех эрах в нашей истории античной, средневековой и современной(до-Христианской, Христианской и пост-Христинской), суммируя все её развитие в трех предложениях: «Язычество было самой большой вещью в мире; Христианство еще больше; а все, что появлялось после - было сравнительно мало».

Рационализм просвещения как бы срезал всю верхушку греческих идеалов, оставив только дно; отрезал мудрость, оставил логику, превратил разум в рассуждение. С этим новым, хорошо отлаженным, инструментом, можно было завоевать мир. Научный метод стал инструментом для нового summum bonnum(наивысшего блага), нового смысла жизни: «завоевания природы человеком». Александер Поуп подытожил веру Просвещения в двух строках:

«Темнотой был мир окутан – Бог сказал: Да будет Ньютон!»



  1. Романтизм

Романтизм девятнадцатого века и его философское дитя, Экзистенционализм, был реакцией на Просвещенческий рационализм, восстанием сердца против головы. Но как Просвещенческая голова была подрезана и секуляризированна, так и Романтическое сердце было подрезанно и секуляризированно. Оно было чувстсвом вместо воли, и старалось соотноситься с природой, а не с Богом.



10. Современность

Куда мы теперь идем? Почти все соглашаются с тем, что мы находимся в конце эпохи, возможно, на грани нового осевого периода. Мы оставили позади Новое время так же, как и оставили позади Античность. Мы «Постмодерн». Но мы пока что не знаем, что это означает.

Существуют лишь два выхода из нашего уникального эксперимента — жизни, без набора объективных ценностей — вовращение или разрушение. С того момента, как сани начинают свой путь по скользкому склону, двигаясь прямо к бездне, они могут либо затормозить, либо разбиться; и никакая реторика о «прогрессе» не сможет предупредить об этом. Если мы умрем, крики «прогресс», также не воскресят нас к жизни.

Однако наш диагноз дает нам возможность надежды. Мы пришли из места, близкого к дому; следовательно, существует возможность вернуться. Наша болезнь не полностью наследственная. Конечно же, в нас есть гораздо глубокая наследственная болезнь. Она называется «Первородный грех», и для неё необходимо лекарство, гораздо более глубокое, чем философия, которое было нам предоставленно, и которое вместе с тем является «самым глубоким рассказом, когда либо сказанным».

Но здесь, на природном уровне, тоже есть лекарство, есть надежда, дом, чтобы вернуться. Это наша собственная человеческая природа. Четыре кардинальные добродетели[2] — являются сердцем естественной нравственности, и они неикоренимо присутствуют в нашей глубинной природе. Эта природа слаба и поврежденна грехом, но она не уничтожена. Природная добродетель не может спасти наши души, но она может спасти нашу цивилизацию, и это не будет подвигом. Но эта природная, естесственная добродетель может спасти нас только в том случае, если мы будем знать и практиковать её.

На надестественном уровне также есть надежда, потому что на этом уровне также есть дом, из которого мы пришли и это - Рай — несмотря на то, что дорога назад возможна только с благодатью. С того момента, как мы однажды были дома, есть дом и есть нажежда, возможность вернуться — или, возможно, что-то еще лучше. Дорога в Рай это три Теологические добродетелями, которые стоят над естесством — Вера, Надежда и Любовь; и счастье или блаженство, которое исходит от них.


*Статья взята с английского сайта Питера Крайфта: Spiritual History: 101

[1]
Мэтью Арнольд(Matthew Arnold) — английский поэт и культуролог. Скорее всего имеется ввиду его труд «Hebraism and Hellenism»(«Элленизм и Гебраизм»)

[2] Благоразумие, справедливость, умеренность и мужество.

красота

Статья "Время" Питер Крайфта

Оригинал
Время*


Недавно я запаздывал со сдачей рукописи своему издателю. Каково было мое оправдание? В общем и целом, одно из самых популярных в Америке: у меня не было «времени». Давайте исследуем это оправдание. Почему нам кажется, то у нас ни для чего нету времени, меньше всего для молитвы?

Я все время чувствую себя виновным из-за этого, и предпологаю, что большинство из вас тоже. Я думаю, само большое наше препятствие в отношениях с Богом(после греха, разумеется), это «отсутствие времени».Если бы я отдавал моим детям столько времени, сколько отдаю Богу, я мог был бы преследуем по обвинению в плохом обращении с детьми. Если бы я проводил настолько мало времени с женой, сколько я провожу с Богом, она бы имела все оснвания для того чтобы покинуть семью и развестись.

Мы все знаем из опыта, что когда мы отдаем Богу наше время, мы счастливы. Когда мы обманываем Бога, мы также обманываем себя. Мы знаем это из тысячи повторяющихся экспериметов. Но несмотря на это мы мы продолжаем убегать от Бога, от союза с Богом, от молитвы, как если бы она была горьким лекарством. Мы настолько боимся тишины и уединения, необходимых для личной молитвы, что отдаем их нашим самым ужасным преступникам, которых наш разум может постигнуть – «одиночному заключению».

Почему нам кажется, что у нас меньше времени, чем было у наших предков? Ведь на самом деле в нашем распоряжении одинаковое количество времени: двадцать четыре часа каждый день. Технологии должны были дать нам дополнительное время. Наши жизни дллжны были сочиться свободным временем. О, все эти устройства, призванные сохранить наше время! До настоящего момента они делали обратное действие. Чем больше такого рода устройств мы имеем, тем меньше у нас времени.(Единственный путь получить время — повернуть стрелки часов назад, не вперед!). Так что же пошло не так?

У наших пра-пра бабушек очень много времени уходило на ручное полоскание белья, мы же просто нажимаем кнопку на стиральной машине. Нашим предкам приходилось выращивать, ловить и резать свою собственную еду, мы же просто хотим за покупками в супермаркет, открываем микроволновку, и опять же нажимаем кнопку. Несмотря на это, мы гораздо больше гонимся за временем, чем наши предки. Почему?

В большинстве древних культур, богатые, для выполнения ручной работы имели рабов, что позволяло им наслаждаться всеми преимуществами свободного времени. Сегодня машины нам заменили рабов, но при этом у нас меньше свободного времени, не больше, как могло бы показаться. Почему?

Здесь не место ставить общую оценку болезням нашего общества(хотя наводящие мысли есть у Блеза Паскаля, в его труде «Мысли», особенно про «Развлечения»). Но здесь ввполне уместно спросить, что мы говорим в оправдание, когда мы не молимся. Я думаю также что эта оценка имеет множество областей применения.

«Все наше существо начинается с нашими мыслями, оно движется одновременно с нашими мыслями, и заканчивается, когда наши мысли заканчиваются». Таково мудрое изречени Будды. Начнем с наших мыслей(курсив автора) о времени. У нас нету времени на молитву, потому что неверны наши мысли о времени и молитве.

Мы ставим время и молитву в обратное отношение. Мы думаем, время определяет нашу молитву, но на самом деле, молитва определяет наше время. Мы думаем, что нехватка времени причина недостатка молитвы, на самом деле наш недостаток молитвы — причинан ехватки времени.

Когда маленький мальчик предложил Христу пять хлебов и пять рыб, он умножил их чудесным образом. Тоже самое он делает и с нашим временем, но только если мы посвятим ему время в молитве. Это буквальное чудо, до сих пор я знаю это из повторяющихся опытов. Каждый день, когда я говорю, что я слишком занят для молитвы, мне кажется что у меня нет времени, что я недостаточно дел выполнил, и что я порабощен временем. Каждый день, когда я говорю, что я слишком занят, чтобы не молиться, каждый день я предлагаю Христу хлеба-времени и рыбы-жизни, он невероятным образом умнажает их, и я разделяю с ним покорение времени. Я понятия не имею, как он это делает, но я знаю что он это делает, раз за разом.

И пока я сопротивляюсь пожертвовать Ему мои хлеба и рыбы. Я глупец. Это значит именно то, что означает первородных грех: духовное безумие, предпочтение страдания счастью.

Мы должны восстановить нашу духовную святость. Один большой шаг в этом направление, это начать правильно мыслить время.

Время это как декорации к спектаклю. Декорации дейсвительно являются частью спектакля, определяются спектаклем. Но наши мысли абсолютно перевернуты: мы считаем, что спектакль находиться в декорациях. Мы думаем, что тема, смысл, дух спектакля находиться в материальных декорациях, вместо того, чтобы перевернуть все наоборот.

Тоже самое с тем, как душа находиться в теле. На самом деле, тело находиться в душе. Так говорит св. Фома Аквинский. И с тех пор, как время отмеряет движение материальных тел, с тех пор как молитва отмеряет движение души, время на самом деле находиться в молитве, а не молитва во времени. Молитва определяет и изменяет и невероятным образом умножает время(Хлеба и рыбы).

Но молитва умножает время только если мы пожертвуем, и когда мы пожертвуем наше время, предложим его. В этом вся загвоздка. Мы боимся жертвы. Это нечто вроде смерти.

Все настоящие мировые религии построены на жертве, на желании смерти. Только ложная религия массовой психологии(которая проникла даже в современную церковь[1]) проходит мимо этого факта. Даже язычники и политеисты знают это. Самый популярный бог в Индии — Шива, Разрушитель, а самая популярная богиня — Кали, его женский аналог. После Голгофы, каким образом христиане могут знать это хуже? Наш Спаситель неоднократно учил нас, что пока мы не возмем наш крест и не последуем за ним, мы не сможем быть его учениками.

Это значит несколько ужасных и трудных вещей; но одна простых и легких вещей заключается в том, что мы должны пожертвовать наше время Богу. Пока время есть жизнь «время жизни».

Все очень просто: чтобы создать время для молитвы, мы должны уничтожить время для чего то еще. Мы должны что-то убить, отвергнуть, чему-то сказать «нет».

Чему? Разрешите мне предложить некоторую простую, очевидную и вместе с тем радикальную мысль: телевидение. Уничтожте телевизор. Поживите месяц без ннего. Я призываю вас это сделать.Если Вы не можете этого сделать, то это означает, что телевизор — Ваш наркотик, и вы зависимый. «Человек — раб того, что он не может отделить от себя, что вместе с тем меньше, чем он сам» сказал Джордж Макдональд.

Все известных мне люди, и семьи, которые это сделали(добровольно), очень этому рады. Телевизор — большая канализационная труба, и, в любом случае, зачем засорять свой разум и свою душу продукцией самой фанатичной антирелигиозной элиты в нашем обществе? Даже если бы не было ничего такого, ради чего следовало бы пожертвовать телевизором, независимо от этого, было бы хорошо им пожертвовать, чтобы сохранить моральную святость и интеллигентность. Узнайте, сколько часов в день Вы смотрите телевизор, и потратьте половину этого времени на молитву. Вы получите тройную пользу: очистку от мусора, время для молитвы, и еще время в запасе.

Альтернатива этому — умственное рабство, которое можно легко увидеть вокруг нас, сокрушительная сила — беспокойство и нескончаемая погоня, никогда не достигающая цели, потому что «цель» находиться не во времени, но в вечности. Современный мир несчастлив, потому что, он не касается вечности. Всякое настоящее счастье — в предвкушении вечности.

Вечность — это не будущее, но настоящее. Будущего не существует, пока не существует. Одна из самых смехотворных и успешных лжей дьявола — идея, что мы должны посвятить наши жизни преследованию и преобретению вещей, которых у нас нет, вместо того, чтобы наслаждаться теми вещами, которые у нас есть. Это делает нас рабами времени, несуществующего будущего, навсегда «Завтрашний день всегда далеко».

Первое правило для молитвы — самые важные первые шаги, не о том, как молиться, но чтобы просто молиться; не совершенствоваться и совершить молитву, но просто начать её. Когда машина в движении, становиться легче повернуть её вправо, но гораздо сложнее завести её, когда она заглохла. И молитва угасла в нашем мире.



*Статья взята с английского сайта Питера Крайфта: Time
[1]Прим. Переводчика: имеются ввиду особенности Американских церквей.